Стас Волязловский

СТАС  ВОЛЯЗЛОВСКИЙ.
Рідна  мати моя, ти  ночами  не  спала
Та  носила  мене  у  мішку  край  села
І  дядькам  гвалтівним  ти  мене  на  потіху  здавала
І  за  все  брудні  гроші хрусткі  у  кишеню брала  і клала
Вже  минули роки, я  закінченим  став  трансвеститом
Відросли  в  мене  груди  аж  нижче яєць
У  мене  геморой, та  іще  я  страдаю  маститом
І  вже  скоро  до  мене   приде  довгожданий  пиздець.
Стас Волязловський (з  поетичного  доробку).
О жлобстве.
Жлоб  и  жлобство   настолько  обширное  понятие  и  явление,  что  его  трудно   охарактеризовать несколькими  словами.
О детском  восприятии  жлобства
Начну  с  того, что я   родился  и живу  в  городе  Херсоне. Вообще-то  до  революции  это  был  маленький  провинциальный  город  со  значительным  наличием  еврейского  населения. После  войны  в  него  хлынули  переселенцы  из  сельской  местности.  Возле  города  построили  огромный  элеватор и  рабочих —  выходцев  из  окрестных  сел,   поселили  в   хрущевских пятиэтажках. Они  тут  же начали  разводить  кур,   тут  же  настроили  сараев и  там  поселили   свиней, вокруг  которых  летали  огромные  зеленые  мухи.  Среди  этих  кур, свиней, мух  и  людей  одетых  в ужасные  тапки  и  фуфайки  проходило  мое  сельско-городское  детство.   Хотя в   нашем  доме  было  две  более-менее  нормальные  семьи. Мои  родители, например, кур  не  разводили  и  подсобного  хозяйства  не  держали.
У  нас на  первом  этаже  были соседи,  которые  любили  хрусталь – немецкий,  чешский. То  есть  до  такой  степени  любили, что  сдували  с него   пыль  и не  снимали     золотые  этикетки-«лейбочки».  Даже  когда   я  был  маленьким ребенком , меня   удивило то,  что  они купили  три одинаковые  хрустальные  пепельницы  и  поставили  их  в  сервант, там  где  стояли  салатницы, конфетницы,  хрустальные  бокалы, и другое  добро.  Мама  тогда  сказала:  «Это  жлобство!»
Я ни в  коем  случае  не хочу  обличить  всех  сельских  жителей  в  жлобстве, скорее  даже  наоборот. В  чистой  сельской  среде  иногда  гораздо  больше  интеллигентных  по  природе  людей, а  интеллигентность  не  определяется  количеством  образований или  прочитанных  книг, это  врожденное  качество.
О шансон-арте.
Я  шансон-артист  – плоть  от  плоти и  кровь  от  крови  своего  народа. Мое  творческое  кредо:  «Искусство  принадлежит  народу». Я и  подписываю  этот  лозунг двумя  именами В.И. Ленин — Стас  Волязловский. Жлобство — это моя  родная  стихия и за  границей  мне  не  хватает  той  питательной среды,   из  которой  произрастает  мое  искусство. Когда  мы  были  с  выставкой  в  Швеции, я  сказал Александру  Соловъеву (куратору  проекта): «Саша, я  здесь  жить  не  хочу  и  не  смогу.»  А  он  ответил: «А  нам  здесь  жить  и  не  надо. Это  чуждая  нам  социальная  среда, с  достаточно  высоким  процентом  суицидальных  настроений.»  Жлобство – суть  нашей  постсоветской  действительности и  гумус  для  моих  работ.
Свое  творчество  я  называю  арт-терапией,  и  все   жлобство, которое  на  меня  давит, я  сублимирую   в  творчество. Своим  творчеством  я  защищаю  себя  от  жлобства, которое  окружает  меня  в  моем  родном  городе. Но  именно  только   там  я  и  могу  творить. Я  не  знаю, что  бы  я  делал  в  Стокгольме, Париже  или  другом городе, где  нет  такой  концентрации  жлобства, хотя  и  остерегаюсь вечером, особенно  в  праздничный  день  выходить  на  улицу.
О  потребителях
Мои  работы  наполнены жлобством,  и  жлобскими  символами. Людям, на  всем  постсоветском  пространстве,  особенно   тем, которые  любят  наколки, очень  нравится  мое  творчество. Они  любят  сфотографировать  мою  работу  мобильным  телефоном, или  стать  рядом  с  работой, чтобы  их  кто-то  сфотографировал. На  выставке  в  Швеции с  моими  работами  никто  не  фотографировался. Единственным, кто  это  сделал —  был  повар  из  украинского  посольства.
Рядом  с  Херсоном  есть  город-курорт Железный  порт.  Мы  там   недавно  побывали  с   фотохудожником  Сергеем  Братковым.   Наблюдали  за жизнью  людей с  вываленными  брюхами,  барсетками, цепями, огромными  ладанками, в  резиновых  тапках  за  20  гривен. Вот  таким  людям  часто  нравятся  мои  работы. Когда  они  видят  цепи, наколки, они  понимают, что  это их  искусство.  Парадокс: я  над  ними  издеваюсь,  а  им  нравится. Как то  в  одном  из  интервью, Андрей  Данилко  сказал, что  тоже  столкнулся  с  такой  проблемой —  публика,  над  которой  он  издевается в  конечном  итоге  становится  основным  потребителем  этого  творчества.. И  тогда  он  был  расстроен  из-за  этого. Не  знаю,   как  сейчас у  него  обстоят  с дела  с этой  проблемой.
Об   утилитарном  отношении  к  религии.
Когда  у  меня  была  выставка  в  галерее «Риджина» в  Москве, то  во  время  пресс-конференции   прозвучал  вопрос о том, что  мол, я  часто  использую  в  своем  творчестве  христианские  символы.  Замечу;  я  не  стебусь  над  религией.  Я  стебусь  над  утилитарным  употреблением  религии. В  Херсоне, например, существует   традиция  святить  бриллианты, чтобы  их  не  украли, или,  допустим,   не  оторвали  вместе  с  ушами. Или  пойти  посвятить  автомобиль, чтобы  его  не  угнали. У  моей  знакомой, например, есть хомячок, и  я  бы  с  удовольствием  устроил  бы  перформанс «освящение  хомячка». По-моему  сейчас, когда  все  можно  купить,  утилитарное  использование  религии  доходит  до  абсурда.  В  Киево-Печерской  лавре, меня   поразили  бандитского  вида  огромные  машины,  из  которых  вылезают   батюшки  с  огромными  золотыми  крестами  на шеях. Их  паства —  ужасные  накрашенные  женщины с  головами  замотанными  в  косынки. Что  они  там  отмаливают  неизвестно, но  весь  их  внешний  вид —  образец  удивительной  пошлости и  жлобства.
О  жлобстве  в  политикуме.
Жлобство – это  цинизм. Цинизм – удел  политиков. Политическое  жлобство — это, например, когда  президентов  и  других политиков  первого  эшелона    показывают по  телевизору  стоящими  в  церкви  со  свечками  в  руках.   Новогоднее  поздравление  Президента – это  жлобство. Не  считаясь  с  людьми, с  их  праздничным  настроением, пользуясь  служебным  положением  и эфирным  временем  сделать  основной  темой  новогоднего  поздравления  тему  голодомора —  жлобство.
О жлобстве  в  искусстве.
Архитектурным  воплощением  жлобства  в  Киеве  для  меня  есть  Майдан  Незалежности. Складывается  ощущение, что  его  проектировали   и  утверждали  люди, которые  долгие  годы  провели  в  тюрьме. Все, начиная  от  этой  жуткой  эклектики  и  заканчивая «обезьяной с  золотыми  крыльями»,   пропитано  духом  жлобства.
О  медийном  жлобстве.
В  последние  год—полтора, меня  безумно  веселят  примеры  рекламного  жлобства. Огромные  борды  с  лицами  неизвестных  людей  и  надписями. «Любим, верим, ждем!»,  или  «Прости  меня, солнышко!». Во  время  открытия  выставки  Хёрста  в  Киеве, неподалеку  от  Пинчук арт-центра   висел   баннер  проекта  «Реквием»  с  черепом, а  переднем  плане, на здании  Бессарабского  рынка огромный  рекламный  борд, с  улыбающимся  девичьим  лицом, обрамленным  розами  и  брильянтами и  надписью  «С  днем  рождения,  Мариночка!»  Причем по  своим  размерам, эта  Мариночка  побивала  Херста  в  раза  три.  Вот  такое  соотношение  двух  культур, двух  миров, причем  не  в  пользу  Херста.    Или, например,   наше  региональное  херсонское  телевидение, поздравительная  программа  «Скифия»,  в  которой  сперва  зачитываются  ужасные  графоманские   стихи, а  потом  идет  не  менее  ужасный  клип на  песни  Любы  Успенской  или  Михаила  Поплавского.
О  Мате  в  искусстве.
Не  помню  кто  сказал, но  звучит  это  красиво: «ГУЛАГ  вывалил  в  русский  язык  целый  ушат  помоев. Мат в   современном  языке служит  связующим  звеном,   и  представить   себе  современный  язык  без  его  употребления невозможно. Хотим  мы  этого  или  нет, но  присутствие  мата  в  языке большинства  наших  соотечественников —  объективная  реальность, которую  в  творчестве  игнорировать  невозможно.  Даже  глубоко  интеллигентные  люди, спотыкаясь  в  темном подъезде  и,   падая  мордой  в  дерьмо,   употребляют нецензурные  слова. Тексты  в  моих  работах  играют  огромную  роль, иногда  большую, чем  сами  изображения и  употребление мата  в  текстах   абсолютно  гармонично  для  моего  творчества. Сперва, как  правило,   рождается   текст, а  картинка —  это  уже, скорее, иллюстрация  к нему.
О коммунальном  воспитании  и  любви  к  сериалам
Большинство  наших  соотечественников, воспитанных  в  условиях развитого  социализма,  совершенно  не  ценят  чужую  территорию,  и  не  признают  права  человека  на  неприкосновенность  частной  собственности  и  личной  жизни.   Они  до  сих  пор  живут  по  законам   коммунальной  квартиры, проявляя  чрезмерный  интерес  к  событиям, происходящим  за  стеной. Современные  сериалы  сполна удовлетворяют  их потребности  в  бытовом  вуайеризме, предоставляя  широчайшие  возможности  для  наблюдений  за  чужой  жизнью и  происходящими  в  ней  перипетиями. Просматривание  сериалов  –  унизительно  для  культурного  человека и  тоже  является  разновидностью   жлобства.
О  мимикрии  жлоба  в  среде новой  буржуазии.
«Наших  людей» за  границей  легко  вычисляешь  по  наличию барсетки —  практически  обязательного атрибута для  жлобов среднего  класса. Хотя  в  настоящее  время   жлоб  из  среды   новых  буржуа  научился  прекрасно  мимикрировать  и  «косить»  под  цивилизованного, культурного  человека. Он  прошел  все  стадии —  начиная  с  малиновых  пиджаков, «гаек-голдяков», цепур и  «гимнастов», продолжая Дольче-Габбана-Армани-Версаче и  теперь  может  быть  одет  в  очень  дорогую, но  не  вызывающую  одежду, но  при  этом  оставаться настоящим  жлобом, сохранив  все  свои  внутренние  принципы, повадки и  устремления. Такого  жлоба  легко  вычисляешь  через  две-три  минуты  разговора. По  особенному  выражению  глаз, по  манере  речи, по  спокойной  самоуверенности  в  непоколебимости  своих   позиций.  Человек  никогда  ни  на  секунду  не  сомневается  в  своей  значимости  и  вообще  чувство  сомнения  ему неизвестно.  Отсутствие  сомнений по  поводу  своей  правоты, пожалуй  одна  из  главных  отличительных  черт  жлоба.
P.S/
Жлобство – тема   неисчерпаемая  и говорить  о  ней  можно  бесконечно. Так  что  пока  закончим, а  там —  посмотрим.
Беседовалі  А. Мухарский – С. Волязловский.
31.10. 2009 р.

Рідна  мати моя, ти  ночами  не  спала

Та  носила  мене  у  мішку  край  села

І  дядькам  гвалтівним  ти  мене  на  потіху  здавала

І  за  все  брудні  гроші хрусткі  у  кишеню брала  і клала

Вже  минули роки, я  закінченим  став  трансвеститом

Відросли  в  мене  груди  аж  нижче яєць

У  мене  геморой, та  іще  я  страдаю  маститом

І  вже  скоро  до  мене   приде  довгожданий  пиздець.

Стас Волязловський (з  поетичного  доробку).

О жлобстве.

Жлоб  и  жлобство   настолько  обширное  понятие  и  явление,  что  его  трудно   охарактеризовать несколькими  словами.

О детском  восприятии  жлобства

Начну  с  того, что я   родился  и живу  в  городе  Херсоне. Вообще-то  до  революции  это  был  маленький  провинциальный  город  со  значительным  наличием  еврейского  населения. После  войны  в  него  хлынули  переселенцы  из  сельской  местности.  Возле  города  построили  огромный  элеватор и  рабочих —  выходцев  из  окрестных  сел,   поселили  в   хрущевских пятиэтажках. Они  тут  же начали  разводить  кур,   тут  же  настроили  сараев и  там  поселили   свиней, вокруг  которых  летали  огромные  зеленые  мухи.  Среди  этих  кур, свиней, мух  и  людей  одетых  в ужасные  тапки  и  фуфайки  проходило  мое  сельско-городское  детство.   Хотя в   нашем  доме  было  две  более-менее  нормальные  семьи. Мои  родители, например, кур  не  разводили  и  подсобного  хозяйства  не  держали.

У  нас на  первом  этаже  были соседи,  которые  любили  хрусталь – немецкий,  чешский. То  есть  до  такой  степени  любили, что  сдували  с него   пыль  и не  снимали     золотые  этикетки-«лейбочки».  Даже  когда   я  был  маленьким ребенком , меня   удивило то,  что  они купили  три одинаковые  хрустальные  пепельницы  и  поставили  их  в  сервант, там  где  стояли  салатницы, конфетницы,  хрустальные  бокалы, и другое  добро.  Мама  тогда  сказала:  «Это  жлобство!»

Я ни в  коем  случае  не хочу  обличить  всех  сельских  жителей  в  жлобстве, скорее  даже  наоборот. В  чистой  сельской  среде  иногда  гораздо  больше  интеллигентных  по  природе  людей, а  интеллигентность  не  определяется  количеством  образований или  прочитанных  книг, это  врожденное  качество.

О шансон-арте.

Я  шансон-артист  – плоть  от  плоти и  кровь  от  крови  своего  народа. Мое  творческое  кредо:  «Искусство  принадлежит  народу». Я и  подписываю  этот  лозунг двумя  именами В.И. Ленин — Стас  Волязловский. Жлобство — это моя  родная  стихия и за  границей  мне  не  хватает  той  питательной среды,   из  которой  произрастает  мое  искусство. Когда  мы  были  с  выставкой  в  Швеции, я  сказал Александру  Соловъеву (куратору  проекта): «Саша, я  здесь  жить  не  хочу  и  не  смогу.»  А  он  ответил: «А  нам  здесь  жить  и  не  надо. Это  чуждая  нам  социальная  среда, с  достаточно  высоким  процентом  суицидальных  настроений.»  Жлобство – суть  нашей  постсоветской  действительности и  гумус  для  моих  работ.

Свое  творчество  я  называю  арт-терапией,  и  все   жлобство, которое  на  меня  давит, я  сублимирую   в  творчество. Своим  творчеством  я  защищаю  себя  от  жлобства, которое  окружает  меня  в  моем  родном  городе. Но  именно  только   там  я  и  могу  творить. Я  не  знаю, что  бы  я  делал  в  Стокгольме, Париже  или  другом городе, где  нет  такой  концентрации  жлобства, хотя  и  остерегаюсь вечером, особенно  в  праздничный  день  выходить  на  улицу.

О  потребителях

Мои  работы  наполнены жлобством,  и  жлобскими  символами. Людям, на  всем  постсоветском  пространстве,  особенно   тем, которые  любят  наколки, очень  нравится  мое  творчество. Они  любят  сфотографировать  мою  работу  мобильным  телефоном, или  стать  рядом  с  работой, чтобы  их  кто-то  сфотографировал. На  выставке  в  Швеции с  моими  работами  никто  не  фотографировался. Единственным, кто  это  сделал —  был  повар  из  украинского  посольства.

Рядом  с  Херсоном  есть  город-курорт Железный  порт.  Мы  там   недавно  побывали  с   фотохудожником  Сергеем  Братковым.   Наблюдали  за жизнью  людей с  вываленными  брюхами,  барсетками, цепями, огромными  ладанками, в  резиновых  тапках  за  20  гривен. Вот  таким  людям  часто  нравятся  мои  работы. Когда  они  видят  цепи, наколки, они  понимают, что  это их  искусство.  Парадокс: я  над  ними  издеваюсь,  а  им  нравится. Как то  в  одном  из  интервью, Андрей  Данилко  сказал, что  тоже  столкнулся  с  такой  проблемой —  публика,  над  которой  он  издевается в  конечном  итоге  становится  основным  потребителем  этого  творчества.. И  тогда  он  был  расстроен  из-за  этого. Не  знаю,   как  сейчас у  него  обстоят  с дела  с этой  проблемой.

Об   утилитарном  отношении  к  религии.

Когда  у  меня  была  выставка  в  галерее «Риджина» в  Москве, то  во  время  пресс-конференции   прозвучал  вопрос о том, что  мол, я  часто  использую  в  своем  творчестве  христианские  символы.  Замечу;  я  не  стебусь  над  религией.  Я  стебусь  над  утилитарным  употреблением  религии. В  Херсоне, например, существует   традиция  святить  бриллианты, чтобы  их  не  украли, или,  допустим,   не  оторвали  вместе  с  ушами. Или  пойти  посвятить  автомобиль, чтобы  его  не  угнали. У  моей  знакомой, например, есть хомячок, и  я  бы  с  удовольствием  устроил  бы  перформанс «освящение  хомячка». По-моему  сейчас, когда  все  можно  купить,  утилитарное  использование  религии  доходит  до  абсурда.  В  Киево-Печерской  лавре, меня   поразили  бандитского  вида  огромные  машины,  из  которых  вылезают   батюшки  с  огромными  золотыми  крестами  на шеях. Их  паства —  ужасные  накрашенные  женщины с  головами  замотанными  в  косынки. Что  они  там  отмаливают  неизвестно, но  весь  их  внешний  вид —  образец  удивительной  пошлости и  жлобства.

О  жлобстве  в  политикуме.

Жлобство – это  цинизм. Цинизм – удел  политиков. Политическое  жлобство — это, например, когда  президентов  и  других политиков  первого  эшелона    показывают по  телевизору  стоящими  в  церкви  со  свечками  в  руках.   Новогоднее  поздравление  Президента – это  жлобство. Не  считаясь  с  людьми, с  их  праздничным  настроением, пользуясь  служебным  положением  и эфирным  временем  сделать  основной  темой  новогоднего  поздравления  тему  голодомора —  жлобство.

О жлобстве  в  искусстве.

Архитектурным  воплощением  жлобства  в  Киеве  для  меня  есть  Майдан  Незалежности. Складывается  ощущение, что  его  проектировали   и  утверждали  люди, которые  долгие  годы  провели  в  тюрьме. Все, начиная  от  этой  жуткой  эклектики  и  заканчивая «обезьяной с  золотыми  крыльями»,   пропитано  духом  жлобства.

О  медийном  жлобстве.

В  последние  год—полтора, меня  безумно  веселят  примеры  рекламного  жлобства. Огромные  борды  с  лицами  неизвестных  людей  и  надписями. «Любим, верим, ждем!»,  или  «Прости  меня, солнышко!». Во  время  открытия  выставки  Хёрста  в  Киеве, неподалеку  от  Пинчук арт-центра   висел   баннер  проекта  «Реквием»  с  черепом, а  переднем  плане, на здании  Бессарабского  рынка огромный  рекламный  борд, с  улыбающимся  девичьим  лицом, обрамленным  розами  и  брильянтами и  надписью  «С  днем  рождения,  Мариночка!»  Причем по  своим  размерам, эта  Мариночка  побивала  Херста  в  раза  три.  Вот  такое  соотношение  двух  культур, двух  миров, причем  не  в  пользу  Херста.    Или, например,   наше  региональное  херсонское  телевидение, поздравительная  программа  «Скифия»,  в  которой  сперва  зачитываются  ужасные  графоманские   стихи, а  потом  идет  не  менее  ужасный  клип на  песни  Любы  Успенской  или  Михаила  Поплавского.

О  Мате  в  искусстве.

Не  помню  кто  сказал, но  звучит  это  красиво: «ГУЛАГ  вывалил  в  русский  язык  целый  ушат  помоев. Мат в   современном  языке служит  связующим  звеном,   и  представить   себе  современный  язык  без  его  употребления невозможно. Хотим  мы  этого  или  нет, но  присутствие  мата  в  языке большинства  наших  соотечественников —  объективная  реальность, которую  в  творчестве  игнорировать  невозможно.  Даже  глубоко  интеллигентные  люди, спотыкаясь  в  темном подъезде  и,   падая  мордой  в  дерьмо,   употребляют нецензурные  слова. Тексты  в  моих  работах  играют  огромную  роль, иногда  большую, чем  сами  изображения и  употребление мата  в  текстах   абсолютно  гармонично  для  моего  творчества. Сперва, как  правило,   рождается   текст, а  картинка —  это  уже, скорее, иллюстрация  к нему.

О коммунальном  воспитании  и  любви  к  сериалам

Большинство  наших  соотечественников, воспитанных  в  условиях развитого  социализма,  совершенно  не  ценят  чужую  территорию,  и  не  признают  права  человека  на  неприкосновенность  частной  собственности  и  личной  жизни.   Они  до  сих  пор  живут  по  законам   коммунальной  квартиры, проявляя  чрезмерный  интерес  к  событиям, происходящим  за  стеной. Современные  сериалы  сполна удовлетворяют  их потребности  в  бытовом  вуайеризме, предоставляя  широчайшие  возможности  для  наблюдений  за  чужой  жизнью и  происходящими  в  ней  перипетиями. Просматривание  сериалов  –  унизительно  для  культурного  человека и  тоже  является  разновидностью   жлобства.

О  мимикрии  жлоба  в  среде новой  буржуазии.

«Наших  людей» за  границей  легко  вычисляешь  по  наличию барсетки —  практически  обязательного атрибута для  жлобов среднего  класса. Хотя  в  настоящее  время   жлоб  из  среды   новых  буржуа  научился  прекрасно  мимикрировать  и  «косить»  под  цивилизованного, культурного  человека. Он  прошел  все  стадии —  начиная  с  малиновых  пиджаков, «гаек-голдяков», цепур и  «гимнастов», продолжая Дольче-Габбана-Армани-Версаче и  теперь  может  быть  одет  в  очень  дорогую, но  не  вызывающую  одежду, но  при  этом  оставаться настоящим  жлобом, сохранив  все  свои  внутренние  принципы, повадки и  устремления. Такого  жлоба  легко  вычисляешь  через  две-три  минуты  разговора. По  особенному  выражению  глаз, по  манере  речи, по  спокойной  самоуверенности  в  непоколебимости  своих   позиций.  Человек  никогда  ни  на  секунду  не  сомневается  в  своей  значимости  и  вообще  чувство  сомнения  ему неизвестно.  Отсутствие  сомнений по  поводу  своей  правоты, пожалуй  одна  из  главных  отличительных  черт  жлоба.

P.S/

Жлобство – тема   неисчерпаемая  и говорить  о  ней  можно  бесконечно. Так  что  пока  закончим, а  там —  посмотрим.

Беседовалі  А. Мухарский – С. Волязловский.

31.10. 2009 р.