АЛЕКСЕЙ  ТИТАРЕНКО.

Телевизора  у  меня  нет,   потому  я  его  и не  смотрю.

Политикой  не  интересуюсь, а  бытовое  жлобство  стараюсь  не  замечать.

Поэтому  говорить  о  жлобстве  буду  с  узко профессиональной  позиции  искусствоведа.

(Алексей  Титаренко из  официального  заявления  А. Мухарскому)

О  жлобстве  как  категории  из  лексикона  снобов.

Мне  категорически  не  нравится слова —  «жлоб» и «жлобство»  в  том  аспекте, в  котором  его применяют  рафинированные, салонные, буржуазные   дамочки,  кривя  губки  и  воротя  носик от  тех или  иных  явлений  в  искусстве  и  жизни.   Это  слово  из  лексикона  снобов,  в  которых  нет  никакой  жизненной  силы.  Жлобство, по  их  мнению,   это  то, что  выходит  за  рамки  приличий.  Одна  из  моих  бывших  жен  очень  возмущалась, когда  я  проводил  много  времени  с  этими,  по  ее  мнению,  «неприличными»    людьми,  которых  она  характеризовала  подобными  терминами.  А  по  моему  мнению,  в  искусстве  приличий  не  бывает.  Приличное  искусство   пресно,  скучно и  антиэмоционально.  Я  очень  не  люблю  выхолощенные,  импотентские творения,  которые  создают  мальчики  и  девочки  из  приличных  семей. В  таком  искусстве  нет  ничего, кроме  их  амбиций,  понтов, холодного  ремесла  и так  далее.  Искусство – это  не  умение  рисовать  красивые  картинки. В  искусстве,   должны  быть  кровь, пот,  слезы, отчаяние, искренность. Поэтому  «приличие» и  «приличность», лично  для  меня, скорее,   являются категориями  негативными, ибо я  всегда  рвался  в  реальную  жизнь, «неприличную»  по  своей  сути.

По  поему,   в  снобистском  понимании  термина   «жлоб»  очень  мало  конструктивной  энергии, оно  по  сути  своей  разрушительно и  негативно. Поэтому  сокращение  употребления  этого  слова  в  лексиконе  культурного  человека  будет  иметь  только  позитивный  аспект. Употребляя это  слово,  мы  множим  зло.

В  то  время, то, что  снобы обычно  называют  «жлобством», лично  для  меня     являться   синонимом  естественной  нерафинированной  жизни и  может  служить  мощным творческой  почвой   для  культурных  исследований.

О  «городских».

Сам  я  родился  во  Львове  в  семье  преподавателей  политехнического  института  и,   по  сути,   являюсь  типичным  городским  человеком. Но я  категорически не   приемлю, когда  утлые  городские  снобы с  улиц Ленина, Пушкина или Богдана  Хмельницкого  называют  сельских  жителей,  словом  жлоб. Люди, которые  так  говорят, в большинстве  своем  не являются   творческими  личностями,   и весь  их  креатив  сводится  к  тому, чтобы  славить  свое  городское  происхождение. А  писатели, художники, поэты  родом  из  сел и  маленьких  городков  очень  часто  в  своем  творчестве   выглядят  намного  правдивее и  убедительнее  чем  высоколобые академические  профессора с городской  родословной.

О жлобстве  в  современном  украинском  искусттве.

Наше  украинское  искусство   очень  академизировано. Как  правило, оно  плодится  в  тишине  студий и мастерских, рождается  в   интеллигентских  потугах  создать  что-то  новое и  предстает  перед  зрителем в  образах  тысячу  раз  пережеванной  цеховой  жвачки.   Но  новое  рождается  на  улице, в  гуще  жизненных  событий,   а  наши  художники    в  большинстве  своем, не  знают  настоящей  жизни, прячутся  от   нее, не  хотят  замечать.

Жлобство – это  термин, придуманный  теми, кто  боится  реальной  жизни.

Вспоминается случай  с  одной галереей, которая  получила  право  на  проведение  выставки работ заключенных. И  вот,   по  прошествии  года,  я  присутствовал  при  событии, когда    в  эту  галерею  зашел  освободившийся  зек, который   получил  приз  за  лучшую  работу.  Он пришел  с  предложением  о  возможном   сотрудничестве. Но работники  галереи  бросились  от  него  врассыпную как  от  чумы. Вот  это, я  считаю,  жлобство.

Еще  я  крайне  негативно  отношусь  к  явлению,  когда художник  становится  маркетологом  своего  творчества  и  пытается  «втюхать»  своё  искусство  потребителю  или  искусствоведу.   Зачем  мне  искусство, которое мне  хотят  «втюхать»?

Среди   украинских  художников  мне  очень  нравятся  работы  Стаса  Волязловского  и  Игоря  Переклиты.  Они  не  боятся  шероховатости, грубости. Жизни  не  боятся.  Из  них  прет  эта  могучая украинская  низовая  культура, которой  они  не  должны  стеснятся.

Художники-жлобисты  в  мировой  практике.

Один  из  самых  дорогих  художников  20го  века  Френсис  Бэкон  всю  свою жизнь  был  крайним  маргиналом и  вел  соответствующий  образ  жизни,  большую  часть  которой   проводил  в  лондонских  пабах  сомнительной  репутации, где  собирались  наркоманы  уголовники, геи, проститутки  Среда  которую  снобы  зовут  жлобской,  питала  его  творчество. Сейчас  работы  Бэкона  стоят  миллионы, а  имена  тех, кто   называл  его  творчество  «жлобским»  вряд ли  вспомнят.

Первая  автобиографическая  книга  Эдуарда  Лимонова «Это я – Эдичка»   вся  пропитана  «жлобством», которое  я  называю  любовью  к жизни, хотя  рафинированные  эстеты  воротят  от  неё нос.

Творчество  Баскьи  и  целой  плеяды  художников  часто  афроамериканского, и  пуэрто-риканского  происхождения,  коих  «породил»  Энди Уорхолл –  ярчайшее  подтверждение  победы  «жлобства» над  рафинированной  культурной  средой.

Таких  примеров  очень  много, от  неандертальцев  до  Ван Гога.   Не  говоря  уже  об  искусстве 20-го  века.

О мещанстве.

Мне  так  же  не  нравится  слово  мещанство, как  и  не  нравится  слово  жлобство и, по  моему  мнению, его  наиболее  часто  употребляют  люди, которые выстроили  вокруг  себя  своеобразную  клетку  из  условных  представлений  о  красоте, «правильности», эстетике  и т.д..

В  нашей  культурной и  околокультурной  среде  огромное  количество  стареющих  женщин, которые  впервые  поцеловались   классе   в  десятом  или  даже  после  школы,  а  после  окончания  института  решили, что  им  пора  замуж.  Из  них  получаются  совсем  никудышние  матери,  жены, любовницы.  Они не  чувственные, не  опытные, неумелые, неприспособленные  к  реальной  жизни  девочки  из  приличных  семей. Толку  от  них  как  от  женщин  никакого. Так  вот   они  очень  часто  любят  употреблять  слово  «мещанство» и  поджимать губки.

О  здоровье и  современных  коллекционерах

Когда я  могу  себе  это  позволить  с  точки  зрения  здоровья,  то  очень люблю  зайти  в  какой-нибудь  «генделык»  на  окраине  города, выпить  с  тамошними  завсегдатаями, понаблюдать  за  жизнью, вступить  с  ними  в  дискуссию.  Иногда, по  долгу  службы, приходится  совершать   воскресные  вылазки «по  художникам» с  коллекционерами. Меня  очень напрягают  предложения зайти  после  этого  вояжа  в  пафосный   ресторан или  дорогое  кафе – это  не  мое.  Поэтому  свободное  время  я  предпочитаю  проводить  в  нерафинированной  артистической  среде, среди  художников, музыкантов, поэтов, философов.

В  большинстве  своем  коллекционеры –  люди   очень  занятые, думающие  о  бизнесе. Покупка  картин  для  многих  из  их,   скорее  предмет  инвестирования, чем   творческий  акт.  Однако  среди  настоящих  коллекционеров  все  больше  находится  тонко  чувствующих,  «правильных»  людей, интересующихся  современным  искусством  не  с  точки  зрения  инвестирования, а  с  точки  зрения поиска и  констатации  наличия  культурной  традиции, которая  оправдывает  существование  нашей  страны  в  контексте  мирового  искусства.  Эта  позитивная  тенденция  меня очень  радует.

Я   посещаю  достаточно  много  мировых  арт-ярмарок, являюсь  участником  огромной  массы  культурных  событий  в  Европе, Америке, Азии  и с  радостью  констатирую все  возрастающий  интерес  к  современному  искусству  во  всем  мире и  Киев не исключение. Это  вселяет  надежду.

О  жлобе.

В  классическом, хрестоматийном понимании  этого  слова,  жлоб –   человек сочетающий  в  себе  необразованность, хамство  и  агрессию.  Точка  зрения  на  мир, сформированная  им  лет  в  двадцать, как  правило,   особо   не  меняется  в  течение  жизни. Просто  ему  некогда  подумать, почитать  книги, постараться  разобраться  в  себе. Вот  так  оставаясь «вечно  молодым» двадцатилетним  хамом  он  и прет  по  жизни  расталкивая, посылая, строя окружающих  в  зависимости  от  своего  положения, статуса, возможностей.

О  позитивном  варварстве.

У  искусствоведов  есть  такое  профессиональное  словечко  «кемп», обозначающее  эстетизацию  китча.  То что, к  примеру, делает Поплавский  это  чистый  китч, но  то, что  делает  Андрей  Данилко, это  кемп. Когда  из  китча делается  искусство это  прекрасно. А  поскольку  китчевая  субкультура  в  Украине  представлена  очень  плотно, то  и  работы  по  ее  эстетизации  –  непочатый  край. Нам  нечего  стыдиться  своей  сути.  Нам  нечего  равняться  на  взирающую  на  нас  свысока Москву  или   выхолощенный  в  творческом  и эмоциональрном  плане  Запад. У  нас украинцев –  своя  органика и  своя  сила. В  свое  время  Кустурица  носился  с  идеей  сделать  Биеннале  славянских стран. Ибо  здесь  страсть и  энергия. Надо  в  дряхлеющее  тело   Европы  влить  свежую  славянскую  кровь. Это  абсолютно нормально, когда  раз  в  500  лет  в  устоявшийся  Европейский  мир  вторгается  варвар  и « перетрахивает»  мировоззренческие  основы запада. Творческая  енергия  сейчас  бурлит  на  восточных  окраинах  Европы и  надо  давать  ей  выход. В этом  аспекте  наше  варварство –  исключительно   позитивно. Сейчас  и  в  Москве, и  в  Берлине  и  Нью-Йорке  поговаривают, что  ждут  чего-то  принципиально  нового  от  украинского  искусства. В  западном  мире  сильно  предощущения  культурного  рывка Украины и  надо  этим  шансом  воспользоваться.